Очень интересно установить,
почему ничем не
примечательная полевая
травка стала носительницей такого
пышного и
сложного имени.
Наше название, по-
видимому, не
что иное, как
вольный перевод немецкого «таузендгюльденкраут»,
сложенного из «таузенд» — «
тысяча», «гюльден» — «
золотой», «краут»— «
корень», «
растение».
Это мало что объясняет, только
передвигает загадку на одну
ступень: а
почему немцы выдумали столь причудливое название? Но, оказывается, они так же
неточно перевели латинское имя цветка «центауриум»; но-
латыни «центум»— «
сто», «аурум»— «
золото». «
Сто-
тысячник»? Не совсем то, но
похоже; и
снова непонятно, как
создалось это ботаническое обозначение.
Конец цепочки — в
греческом языке. По-гречески
эта скромная травка именовалась когда-то «кентаврион», т.е. «кентаврова
трава»;
видимо,
это объясняется мифологией:
считалось,
что полулюди-полукони —
кентавры любят золототысячник; или, может быть,
растение и
легендарные существа соединялись другими какими-то
сказочными обстоятельствами.
Римляне,
познакомившись с
греческим названием,
создали свое, параллельное, не
путем перевода, а по
созвучию,
прибегнув к так
называемой «
народной, или
ложной,
этимологии». Они
подобрали свое слово, только
внешне похожее на
подлинник, в
котором не было ни «
сотен», ни «
золота». «Кентаврион»
превратился в «центауриум», и
допущенная двусмыслица породила непонятные сложные слова и в
немецком и в
русском ботаническом словарях: ведь по-
латыни «центум» —
сто, «аурум» —
золото.
Косвенный вывод:
это название не
народное, а
книжное.