Конечно,
это слово в
нашем словарике оказалось первым
чисто случайно: никаких
первых или
вторых по
порядку слов в
языках не
бывает. И все же
смотрите: у него,
первого попавшегося нам,
сложная, долгая,
запутанная история.
Оно явилось три
столетия назад из Голландии:
оттуда привозились на
Русь абрикосы. Но
голландцы свое «abrikoos»
позаимствовали у
французов,
которые зовут этот
вкусный плод «abricot»,
переняв это название из
испанского языка: там
он именуется «albercoque».
Что это,
конец эстафеты?
Вовсе нет.
Испанцы взяли имя фрукта у
арабов-
мавров: по-арабски «абрикос» — «
аль-биркук»…
Что же,
значит,
слово это пришло в
индоевропейские языки из
семитских? Представьте себе, ничего
подобного:
семиты-
арабы, в свою
очередь,
пересадили его к себе из
латинского языка индоевропейцев-
римлян.
Идет только
спор, как
оно образовалось у них: то ли из
прилагательного «прэкокс» — «
ранний», «
скороспелый» (абрикосы
поспевают намного раньше своих
собратьев —
персиков), то ли из другого
прилагательного «априкус» — «
согретый солнцем» (
см.
Апрель). Если так, «абрикос»
значит «
солнечный плод».
Видите, какую
причудливую петлю описало это слово по
миру? И мы с вами
зовом абрикос абрикосом, даже не
подозревая, как
сложен был его
путь,
прежде чем
оно проникло в
наш язык. А ведь абрикос
мог бы
очень просто получить у нас
имя «
курага» (т.е. «
сушеный абрикос», или «кайиса» — от «кайысы» — абрикос), если бы мы
заимствовали название для него не с
Запада, а с
Востока.