От «
тесать» — «
сглаживать,
срубая»;
скала,
плоско стесанная природой,
образующая гладкую стену,
обрыв, и есть «утёс».
Отвлечемся на
минуту ох нашего
словаря,
вернее,
проглядим бегло слова,
начинающиеся с буквы «ф». Их
попало сюда всего
немногим больше
двадцати, и
это не
случайность.
Посмотрите: из них всех
одно- единственное «
филин» не
отмечено как
чужеязычное,
заимствованное из другого
языка. Если вы теперь
просмотрите слова на «я» —
среди одиннадцати семь окажутся чисто русскими или же
славянскими. А из
тех, у
которых в
начале стоит «щ» (
правда, их всего
четыре),
чужестранцев и
вовсе нет.
Что это,
просто так или тут
нащупывается какая-то
закономерность? Да,
закономерность есть, и
отчасти нам уже
знакомая.
Разбирая слова на
букву «а», я
указывал вам на
такое же
примерно положение:
среди них тоже почти не было
исконно русских. Мы
объяснили это тем,
что разные
языки как бы «по-
разному относятся» к
различным звукам, а
значит, и к
выражающим их на
письме буквам.
Начинать слова
одни языки предпочитают с одних, другие — с других… Вот,
например, у нас нет ни одного слова, в
начале которого мы
ставили бы
букву «ы» (
хотя в
связной речи мы во
множестве слов
это «ы» в их «
началах»
произносим: «Я
побывал в Ындии»; «Нельзя
поверить в ыскренность его
речей»…). Но
это *
дело особое:
пишем-то мы тут
везде «и»! «Не
любит»
русский язык и
начального «А». А вот если
коснуться буквы «ф», то и еще того
чтице:
любое слово, в
котором буква «ф»
имеется в
начале, в
конце или в
середине, почти
безошибочно можно
признать нерусским по
происхождению.
Прочитайте и
увидите: «
фонарь»
пришло к
нам из Греции, «
фиалка» —
латинского рода, «
кофе» —
слово арабское, «
кафтан» — тюрко-
татарское, «
граф» —
родом немец, «
жираф» —
выходец из Аравии, и т. д. и т. п.
Что же, разве
русский язык но знает
звука «ф»? А если не знает, то для чего в
нашей азбуке заведена была
буква «
эф», да еще не
одна, а до самой
революции — два ее
варианта: «Ф» и еще «Ѳ» — «
фита»'?
Звук «ф» у нас есть, только
изображаем мы его при
помощи буквы «в»:
явно говорим «улоф сомоф», «взяф
несколько слиф», а
пишем «
улов», «
сомов», «
взяв», «
слив»…
Недаром же
иностранцы,
передавая своим
алфавитом наши фамилии,
кончающиеся на «-
ов»,
пишут их через «
эф»: «Popof», «Petrof». Здесь они
слышат «ф», но мы знаем,
что это «
глухое «в», как говорят в
школьной грамматике. И
буквой «ф»,
которая пришла в
нашу азбуку (а
вернее,
пришла вместе с
нашей азбукой) в
наш язык через балканских
славян от византийских
греков, мы
пользуемся лишь там, где
нам нужно обозначить иноязычный звук «ф».
Греки в
своем языке различали два
разных «ф» и
придумали для них два
различных знака «Ф» и «Ѳ» — «
фи» и «
тэту», или «
фиту». Вот и у нас
появились две буквы для одного
звука (мы, если бы даже
захотели, не
смогли бы в
наших словах обнаружить два
разных «ф»: у нас их нет). Вот
почему не только в этом
маленьком словарике, но и в
больших,
многотомных русских словарях огромное, подавляющее
большинство слов на «
эф» —
нерусского происхождения. Для
этимолога это очень важное обстоятельство: если в
слове имеется «ф», есть все
основания подозревать в
нем иностранца,
заимствование,
варваризм. А ведь
такое соображение может
иной раз
избавить от
многих хлопот. Вот
почему я
обратил на
букву «ф»
ваше особенное внимание.