Чтобы как
следует одитировать детей, вы
должны знать всё о
том, как
одитировать взрослых. Одитинг
ребёнка требует большего количества ноу-хау, чем
одитинг взрослого, - всегда.
Почему? Потому
что ребёнок не может
сказать вам, с чем
он должен что-то
сделать.
Он не в
состоянии ясно выражать свои мысли.
Описательный язык,
которым он пользуется, и
неспособность долго удерживать внимание на чём-то одном, -
оба эти
фактора затрудняют задачу одитора.
Ребёнок находится в
гораздо худшем состоянии... не потому,
что я
имею что-то
против детей,
это лишь опыт...
Ребёнок находится в
гораздо худшем состоянии, чем
большинство взрослых. Вот
маленький ребёнок носится туда-
сюда: вы
думаете,
что он счастлив, да? А-а, давайте-
ка посмотрим на него, давайте
посмотрим на него. Да, у него есть
сколько угодно шансов. У него есть
надежда. У него есть
будущее.
Он надеется вырасти,
стать взрослым.
Это его
побудительная сила.
Но давайте
взглянем на него
попристальнее. В каком
количестве часов сна он нуждается? Как
часто он должен есть, чтобы быть в
порядке? Как
он обычно выражает протест? И
это чётко указывает его
положение на
Шкале тонов, не так ли?
Он плачет. О,
многие дети слишком низко на
шкале, чтобы
плакать.
Ребёнок,
который может
легко заплакать, находится в
довольно хорошем состоянии.
Между
прочим, почти все книги о
воспитании детей были
написаны людьми, у
которых не было
детей. Я не из их
числа... не из их
числа.
Я
чётко помню, как я
поднял маленькую Диану выше тона горя. Она
легко могла заплакать. Так
что однажды я
подумал: «Вот
подходящий случай». Она
могла плакать по
самым разным поводам. Так
что я
взял и
сказал ей: «
Диана,
плачь». Она
стала плакать и
потеряла контроль над
плачем. Вы
понимаете? Я
сказал: «Хорошо.
Отлично. Теперь
плачь снова». Она
стала плакать и
снова потеряла контроль над
плачем, но теперь
немного меньше. Я
провёл её через слёзы. И она
обрела способность включать и
выключать настоящие слёзы по
желанию,
полностью осознавая это. И она больше не
плакала по
любому поводу, но она
стала с
лёгкостью пугаться.
Интересно, не так ли?
Типичное проявление Шкалы тонов.
Так вот,
состояние ребёнка, в
общем-то, нельзя
назвать хорошим. Давайте
взглянем на него:
время, в
течение которого он способен удерживать на чем-то
внимание,
очень мало;
обладание разбито вдребезги...
оно очень плохое.
Реакция ребёнка на
обладание -
это что-то
невероятное. Его
уровень общения -
просто поразительный. А если
он очень возбуждён, его
способность следовать приказам и
инструкциям оставляет
желать гораздо лучшего.
А теперь
просто посмотрите на него не как на
ребёнка, а как на
кейс. Тогда вам
откроется секрет проведения процессинга детям.
Перестаньте говорить: «
Он всего
лишь ребёнок,
поэтому...» - и так
далее, и так
далее, и так
далее...
Перестаньте следовать социальной драматизации: «Всё
оправдано, потому
что дети есть
дети,
мальчики есть
мальчики,
банальности есть
банальности» - и так
далее, и так
далее, и так
далее,
понимаете? Все такие
заявления означают лишь то,
что человек подвергает неестьности то,
что он наблюдает.
Вот
наблюдение очевидного:
он является кейсом, и
он находится в
определённом состоянии.
Он реагирует определенным образом. Будучи
ребёнком,
он ничем не
отличается от
взрослого, разве только
размерами тела и
состоянием кейса.
Он полон надежд, и у него
лёгкое тело,
которое сила тяжести меньше притягивает к
Земле, чем
взрослое тело, так
что создаётся видимость,
что он очень жизнерадостный и
энергичный. И
эта видимость нас
обманывает.
Дети редко бывают жизнерадостными. Если
ребёнок всегда и
везде остаётся жизнерадостным, то
это нечто необыкновенное.
Дети могут легко бегать и
скакать, и
кажется,
что у них много
энергии. Но
это не так, если
сравнить их со
взрослыми.
Посмотрите,
например,
долго ли они
смогут поднимать кирпичи.
Попросите ребёнка поднимать кирпичи.
Он поднимет один-другой и
выдохнется.
Понимаете?
Так вот,
ребёнок способен удерживать своё внимание на чём-
либо лишь в
течение короткого времени, потому
что каждый раз, когда вы
пытаетесь улучшить его
кейс,
он сталкивается с таким
количеством соматик, с каким ни вы, ни
он не
можете справиться. Вот
почему я
начал с
разговора от
том,
что преклиры,
поднимаясь по
шкале,
проходят через
соматики.
Каждый раз, когда
ребенок пытается удержать своё внимание на чём-то, по
нему бьет какая-то
соматика, так
что он может
удерживать внимание на чём-то
максимум несколько минут, а
затем у него
возникает включение.
Что с ним
происходит?
Он проходит
что-то
вроде процесса под
названием «
Конфронт».
Именно так;
именно это и
происходит, как только вы
просите его
обратить на
что-то
внимание. И то,
что он может
удержать своё внимание лишь в
течении короткого времени, -
это всего
лишь говорит о
том,
что он «
получает по
голове»
каждый раз, когда
что-то
конфронтирует.
Знаете,
человек пытается направить своё внимание на
источник света,
он совсем
недолго удерживает внимание на
источнике света и
убирает его
прочь -
главным образом потому,
что ему
кажется,
что это слишком.
Это типично и для
детей: им
кажется,
что это слишком.
Самая большая
трудность при
работе с
детьми... В
прошлом это было
связано с их
способностью удерживать внимание. В
Саентологии такой проблемы нет. В
Саентологии способность удерживать внимание -
это не
проблема. Самая большая
трудность одитора при
работе с
детьми такова:
добиться от
ребёнка, чтобы
он сделал что-то,
что он может
сделать.
Это типичная проблема одитинга низкотонного кейса.
Добиться, чтобы
он сделал что-то,
что он может
сделать, а
затем улучшить эту
способность.
Он мало что может
сделать! Вот с чем у
одиторов трудности. Они всегда
переоценивают кейс.
Люди говорят о
детях: «Тра-
ля-
ля, тра-
ля-
ля, тра-
ля-
ля»... Из
поэзии и
прозы они
вынесли образ: «
Детство -
счастливое время!
Детство - самая
счастливая пора. У
ребёнка жизнь -
легче не
придумаешь, такая
милая игра воображения». Да уж, еще какая
игра воображения!
Дети находятся на
уровне «
Заменять» на
Шкале тонов. А
взрослые говорят: «О, как бы я
хотел снова стать ребенком». Или: «О, вот бы
снова быть таким же полным
надежд». «О,
хотел бы я, чтобы
вся жизнь снова была
впереди,
хотел бы я
иметь в
запасе ещё
столько лет жизни тела». Но
нам уж
точно не
стоит завидовать попыткам ребенка приспособиться к
окружению после всего того,
что он недавно пережил.
Ребёнок находится в
довольно затруднительном положении главным образом потому,
что ему только
что снесли его
глупую голову.
Понимаете? Ей только
что приходилось очень туго -
возможно, она в
больнице умерла от
рака или чего-то
подобного. Этот
человек потерял все - от
болезни или,
возможно, от
старости. Или, может быть,
он только
что совершил самоубийство, этот
маленький мальчик,
понимаете?
Возможно,
он совершил самоубийство всего три-
четыре года назад.
Знаете,
спрыгнул вниз головой с
крыши небоскреба,
забрызгал весь тротуар внизу.
Девушка сказала ему: «
Прощай. Не
хочу тебя больше
видеть».
Понимаете? ''
Бац!'' А, может быть, она ехала со всем
семейством в
автомобиле, и на
шоссе произошёл обычный инцидент, и они
погибли,
понимаете» - все до одного.
Ребёнок ужасно близок к
смерти.
Он оказался в
новом окружении, но
он всё ещё опасается того,
что он только
что пережил.
Жизнь небезопасна.
Прикасаться к
вещам на самом
деле небезопасно. По при этом, конечно, не
имеет значения, к
чему вы
прикасаетесь, ведь неё
равно всё на
свете полетит к
чёрту; так
что давайте
упадем с чего
угодно и
влезем во
что угодно. Такой вот
смешанный,
запутанный подход.
Понаблюдайте, как
играют дети, и вы
сразу это увидите.
Людям свойственно думать,
что дети должны быть
шумными и
возбуждёнными. Хорошо, я
допускаю,
что дети действительно бывают шумными и
возбужденными. Но
понаблюдайте за ними,
особенно к
вечеру, - они все больше и больше
шумят, все больше и больше
расстраиваются и
возбуждаются...
Посмотрите, их
выкрики,
вопли и
смех перемешаны с
горем,
болью и
обидой,
видите? У них всё
сильнее и
сильнее проявляется истерия, всё
сильнее и
сильнее проявляется истерия, всё
сильнее и
сильнее проявляется истерия, и под
конец они
становятся почти
полностью невменяемыми.
Я
поражаюсь, когда какая-нибудь
мамаша снисходнтелыю
говорит. «Ну,
это...
знаете,
это просто дети. Так они себя и
ведут. Разве они не
веселятся от
души?»
Как-нибудь
подойдите к какому-нибудь
ребёнку и
спросите: «
Тебе хорошо и
весело?»
Он автоматически ответит: «О, да, мне хорошо...»
«Нет,
скажи,
тебе хорошо и
весело?»
Никто никогда не
задавал детям подобные вопросы, а если и
задавал, то
редко получал ответы.
Нет,
ребёнок -
это трудный кейс.
Это трудный кейс. Если вы
одитируете взрослого через
год после
операции, от
которой он чуть не
умер, вы
видите перед
собой трудный кейс. Вы
улавливаете?
Хорошо, а
что если вы
одитируете того, кто
беззащитен в
своём окружении и кто
пять лет назад был
убит?
Видите, какого
масштаба задача перед вами
стоит.
Есть и еще один
фактор. Этот
ребёнок,
возможно,
попал в
переплёт под
названием «
область между
жизнями».
Эта глупая штука всё ещё существует.
Сразу после
смерти ему
всадили хороший,
мощный имплант; ему
что-то «
стёрли», так
что он теперь ничего не знает.
Это довольно любопытно.
Итак, вы как
одитор сталкиваетесь с
весьма непростой комбинацией.
(Лекция "Проведение процессинга детям", 28 апр. 59)